В наш Фонд обратилась многодетная мать, жена военнослужащего 155-го полка морской пехоты, который сейчас находится на позициях на Донецком направлении. Женщина, чье имя мы по понятным причинам изменим на Юля П., попросила о помощи. В мой личный Telegram-канал был направлен список, написанный собственноручно бойом, позывной «Пасс». Список этот, по словам Юли, содержит товары, необходимые для жизни 
и выполнения боевых задач в зоне проведения СВО.
Однако, когда я увидела этот список, мое удивление не знало границ. Ни еды, ни одежды, ни средств личной гигиены... Вместо этого – розетки, провода, шланги, краска. Генератор, я еще могу понять, в условиях боевых действий это может быть критически важно. Но шланги, когда на дворе зима? Этот парадокс заставил меня задуматься.
Чтобы разобраться в ситуации, я отправилась в гости к Юле. Меня встретила красивая, статная женщина, с добрыми, немного грустными глазами, располагающая к себе с первой минуты. Рядом крутились двое детей, третий был в садике. В ходе нашего разговора мои брови ползли все выше, а по щеке скатилась предательская слеза.
Оставим в стороне сантименты и опишем все широкими мазками.
Квартира, в которой живет семья, двухкомнатная, на 9 этаже. Потолок украшали подтеки и осыпающаяся штукатурка, держащаяся на честном слове. Были видны следы попыток ремонта – кто-то пытался замазать, заштукатурить, даже вернуть на место отколовшийся кусок стены.
"Это еще ничего, – поделилась Юля, – у нас тут в комнате, после дождей, кусок потолка упал. Благо, успели кроватку отодвинуть. Но мы с детьми потихоньку все убрали, уже ремонт потолка сделали, жить можно!"
Возникает закономерный вопрос: а как же администрация, управляющая компания?
"Сменилась управляющая, – вздохнула Юля. – Я ходила, просила, ждала... Пришлось самой. Но это все неважно, вы, главное, ему помогите."
Дрожащим от волнения голосом Юля начала свой рассказ о муже. "Мой супруг, еще с 22-го года рвался пацанам помогать, но когда в 24-м случилась беда в Курске, я уже никакими силами его удержать не могла. Пришла с дежурства, и чувствую, что-то не то... Когда прибежала в военкомат, было уже поздно, он подписал контракт. Спокойно вышел, улыбаясь: 'Все! Либо туда отпускаешь, либо…'"
За время службы муж Юли был ранен четыре раза, контужен. Нога прострелена насквозь, перебиты нервы в левой конечности, порваны связки. Осколки в роговице обоих глаз, и по всему телу – осколки от минометного обстрела. И вот что поражает: его не то что не комиссуют, ему только за одно ранение выплатили 100 тысяч, а остальное – "надо доказать".
"Что доказать?" – спрашиваю я удивленно.
"Степень тяжести увечий. Проходил ВВК, и свидетель есть живой, что действительно были ранения и контузия. Написал в прокуратуру во Владивостоке на госпиталь, вот разбираются. Медсправки по формам 98 и 100 есть, записи в журналах боевых действий есть, а выплат нет. А еще, главный травматолог в госпитале во Владивостоке записывал его на операцию по замене имплантов суставов, а записи в Москве не оказалось!"
И тут, не дождавшись справедливости, не став искать правды, муж Юли, весь на нервах, вновь рванул на передовую, не дожидаясь окончания отпуска.
"Он знаете, у меня какой!" – губы Юли задрожали, но тут же улыбнулись, а глаза заблестели, одновременно от слез и от любви. – "За ним и Баба Яга гонялась, а он бегал от нее вокруг дерева и молился, бегал и молился, и она застряла в ветвях этого дерева, а он смог спастись. А еще, он у меня 10 дней под обстрелом, без воды и еды, но выжил! Выводил двоих солдат, а сам побежал, дроны уводить. Закатился под танк, раненый, контуженый, перепонка тогда у него и лопнула и был он там без воды, еды и сна долгих 10 дней. Постоянные обстрелы" – Юля с гордостью и болью в голосе рассказывала о своем муже, пытаясь передать его невероятную силу духа и стойкость. «Союзник помог ему выйти, еле доползли до своих. Вот, смотрите, - показывает фото на телефоне, - Сейчас на Донецком направлении дислацируются. Похудел... Я с детками здесь справлюсь, помогите им пожалуйста. Мы здесь и в тепле, и со светом, и еда есть, я работаю. А они там без света, холодно, страшно...»
К завершению общения, Юля призналась, что страдает от онкологии и сахарного диабета. С первым недугом она ведёт непримиримую борьбу, непоколебимо веря в свою победу.
Теперь становится ясно, почему в списке бойца "Пасс" не было еды или одежды. Он, вероятно, понимает, что эти базовые потребности так или иначе будут удовлетворены. Но розетки, провода, стройматериалы – это не просто бытовые мелочи. В условиях передовой, каждый день – борьба за выживание, а генераторы и рации - критически важны для поддержания связи, зарядки оборудования, дронов, обеспечения минимального комфорта или даже для ремонта чего-то жизненно необходимого. Шланги, возможно, нужны для перекачки воды, топлива, или для каких-то самодельных систем обогрева или охлаждения, которые бойцы вынуждены изобретать на ходу, чтобы выжить в суровых условиях.
Этот список – крик о помощи, который говорит не о голоде или холоде, а о необходимости поддерживать боеспособность и элементарные условия для выживания в условиях, где государство, кажется, забыло о своих обязательствах перед теми, кто рискует жизнью.
История Юли и ее мужа – это лишь один из множества примеров того, с чем сталкиваются семьи военнослужащих. Это не только переживания за близкого человека, но и бытовые трудности, бюрократические препоны и, как оказалось, неожиданные потребности тех, кто находится на передовой.
Фонд, конечно же, не останется в стороне. Мы постараемся разобраться в ситуации с выплатами и медицинским обеспечением, а также оперативно собрать и отправить необходимые "розетки, вилки и шланги" для бойца с позывным "Пасс". Ведь каждая такая мелочь, каждый такой запрос – это крик о помощи, который нельзя игнорировать. И за каждой такой просьбой стоит человек, который рискует своей жизнью ради нас всех, и его семья, которая ждет и верит.
